– Интересно, как они будут выкручиваться? – стоя в дверном проеме, Тайка болтала ложкой в кружке с чаем. – Как собираются еще больше заработать? Нахальные люди, ужас прямо какой-то, да?

– Да, – я выключила диктофон и погладила голову слонявшегося по комнате сенбернара. – Жаль, что мы не можем отправиться прямиком в ментовку с этой записью.

– Почему это не можем? – приподняла одну бровь Таисия. – У нас на руках практически признание в убийстве!

– Чье признание? Кого убили? Никаких имен, никаких деталей, ничего конкретного, мы могли попросить наших друзей наговорить все это на диктофон, чтобы примазаться к громкому делу. Над нами просто посмеются и выставят вон. Давай все-таки съездим в Союз художников, послушаем, о чем народ болтает. Чужую славу не каждый творческий человек пережить может, наверняка, много интересного услышим.

– Да, да, да, – обрадовалась Тая, – давай прямо завтра и съездим! И вообще, раз уж взялись расследовать вплотную, возьму-ка я на работе дня три-четыре, типа заболела я, а больничный мне знакомая врачиха за бутылку коньяка нарисует. Ты тоже отпросись, ладно?

– Попробую, – перед глазами возникло искаженное горем лицо Шефа. Лучше уж было поговорить по телефону, чем лично, не так страшно. Посмотрев на часы, набрала его домашний номер. Когда начальство ответило, я сходу принялась что-то путано лепетать о несостоявшемся интервью, о том, что я еще лучше и круче сделать могу, только мне отгулы нужны…

– Сена, – напрягся голос Шефа, – я ничего не понял, но уже сильно нервничаю! Ты что, не смогла договориться о встрече? Он отказался с тобой разговаривать?

– Нет, нет, договорилась, встретилась, но с интервью не получилось… не успело получиться…

– Сена! Немедленно отвечай, что случилось!

– Он умер! – выпалила я. – Его убили! И я почти что знаю, кто убил и почему! И если вы дадите мне пару отгулов, я доведу расследование до конца и мы получим сенсацию на всю центральную полосу!