Столько лет мы работали как проклятые, и ведь не за честь, не за деньги, не за то, чтобы "там, та-там, та-та-та-та-та-там-там..." и "работают все радиостанции Советского Союза", - ведь мы же мучились за одно то, как она, подлая, трепыхнется - исчезнет, и в тот же миг снова появится, и вот начнет спускаться, и вот ее моют и драят, и вот люк распахивается - и мы ныряем в ее нутро, и там уже, куда ни глядь, - все подарки: и приборы, и фотоаппараты, начикавшие по сотне вполне вразумительных снимков, и даже эта наша Жучка, и все это четко и понятно, и каждый предмет несет в себе реальное отражение искомого прошлого...

- На тарелочке с голубой каемочкой, - подхватил Сайкин. Шутки его всегда славились первозданной примитивностью. - А на снимках чтоб трилобиты, аммониты и троглодиты. Нет, прав был Дым-Дым: набрал он себе сотрудников...

- Между прочим, - сказал Арсен, - ты обратил внимание, как он нас спрашивал? Чего он от нас добивался?

- А что? - удивился Сайкин. - Спрашивал, как всегда. У кого какое мнение. Мне лично показалось, что он и сам не знает, что получилось на снимках.

- Это не только тебе показалось, - подтвердил Арсен, - это так и есть. Дым-Дым не такой человек, чтобы играть в жмурки с людьми, с которыми он чуть ли не шесть лет работает. Если бы он точно знал, что это, он бы нам все объяснил. Но он спрашивал нас. Зачем? Чтобы мы, сопляки от науки, просветили его, доктора, начальника лаборатории ТВП? Смешно. Сайкин, объясняющий доктору Маркелову значение полученных снимков... Картина.

- Ну, а зачем тогда? - спросила Светка.

- Его интересовало не то, что мы говорили, а то, как мы это делали. Знаете, за что он держит Подымахина, хотя тот только и делает, что ему возражает? За убежденность. Вот и от нас он хотел той же убежденности. По всей вероятности, дела с этим ТВП обстоят на несколько порядков сложнее, чем мы подозреваем. Дым-Дым и сам не знает, что к чему, ему не хватает статистики, фактов.