- Ты, - рыгает некто в майке с короткими рукавами, неверной рукой указывая на Молли. От пьянства все мышцы его лица обвисли и спутались; он похож на бладхаунда или какую-то еще более морщинистую породу. - Это самое... Вы, это... хотите взять у нас интервью?

- Мы-то? Просто мечтаем, - говорит звукооператорша и сует ему под нос мохнатую "колбасу". - Ну, говорите, что вы обо всем этом думаете? Англия желает знать.

- Странно, они не похожи на "Си-Эн-Эн", - говорит кто-то.

- Нет, это новости канала "Скай", - говорит тот, что с короткими рукавами. Интересно, когда он поймет, что на улице холодно? Хотя думаю, он настолько пьян, что даже замерзнув насмерть, так ничего и не почувствует. Он начинает грозить пальцем звукооператорше, уже готовый прочитать ей какую-то лекцию и вдруг вспоминает, что должен говорить в камеру. На это уходит целая минута, но вот, наконец, он нашел направленный на него телеобъектив. В этот момент камера не более устойчива, чем он сам; оператору не нравится то, как нас окружают люди из паба, и я его не виню. У них такие кровожадные лица; кажется что они хотят не сняться на камеру, а изнасиловать ее. Впрочем, по лицам видно, что они не уверены, как конкретно насилуют камеры, но готовы экспериментировать. Если понадобится, всю ночь.

В новом тысячелетии, если, конечно, доживу, буду помнить, - отмечаю я про себя, - никогда не давать пьяной толпе почувствовать общую цель.

Пары алкоголя во всех разнообразных ферментных формах и букетах - хмель, солод, можжевельник, виноград, всевозможные сахара - пронизывают воздух. Хороший ассортимент в этом пабе. Был хороший. Я отчего-то понимаю, что нашу съемочную группу заметили, только потому что в баре и подсобке все кончилось.

- Я про эти исчезновения много думал, мно-ого думал, - говорит чувак, качая пальцем перед камерой - Люди исчезают, а никто не знает почему.