— Уж если быть откровенным, — сказал я, — то во всей истории меня удивляет кое-что другое.

— И что же? — с издевкой бросил он.

Лично я имел в виду, по крайней мере, две проблемы, требующие объяснения. Но ситуация не позволила мне задавать вопросы.

— Лучано! — рявкнул чей-то голос из глубин Бриллиантового Поместья.

Наш собеседник вздрогнул. Где-то на втором этаже захлопнулась дверь. На верхней площадке монументальной лестницы появилось несколько человек во главе с пожилым мужчиной. Несмотря на бремя лет, итальянец двигался весьма энергично. Лицо его носило классические римские черты. Мужчина спускался в компании женщины, которая, видимо заканчивая какую-то мысль, обращалась к нему по-английски:

–..что есть неизбежным, ведь с каждым днем ситуация делается более драматичной.

— Для этого в Сорренто мы держим в готовности вторую оперативную группу.

В этот момент он увидел нас.

— Приветствую от всего сердца! О, Лучано здесь. — Старик обратился к женщине: — Кто это разрешил ему помешать господам в их заслуженном отдыхе? Черт подери, с самого утра мы ходим на цепочках, чтобы наши милые гости могли забыть о трудах поездки, а он посмел вторгнуться к ним в спальню.

— Это я перехватил его.

— Allora tutto va bene?

— Permette che mi… — начал было я.

— Тссс! — приложил он палец к губам. — Давайте говорить по-английски. Здесь стены имеют уши. — При этом он зыркнул на уборщицу, моющую лестницу. — Береженого и Бог бережет. Oh Dio del cielo! — старик вознес глаза кверху. — Но к делу: меня зовут Сальваторе де Стина.

Началась презентация присутствующих. Итальянцы очаровательно улыбались нам. Звучали имена и приветственные слова, сред которых запутывались обороты типа: «Мне весьма приятно», «Удовольствие исключительно с моей стороны», «Не могу описать, насколько я рад» или, наконец: «Для меня огромная честь, познакомиться с такими знаменитостями!»