Они выходили из села, нагруженные провизией, — со злости взяли больше, чем собирались. Эльфа трясло — он впервые в жизни участвовал в грабеже.

— А то я и думаю, что не судьба нам в ближайшее время поесть рыбы, ибо намерен я найти этого самого Багору, и поскорее! Сдается мне, он и есть причина всех безобразий, — мрачно ответил спригган.

— Что тебе за дело до него? — возразила Энка.

— Да вот собираюсь его убить.

Девица понимающе кивнула, а Аолен непроизвольно ускорил шаг. Ему тоже не терпелось найти человека, который рекомендует делать пугала из эльфийских голов.

— И где мы будем искать вашего Багору? — Энка остановилась вытряхнуть камень из сапога.

— Дорога здесь одна, — ответила диса, — по ней и пойдем, как шли. Глядишь, и наткнемся.

— Спасибочки, просветила! А я-то, глупая, собралась прочесывать лес! Даже если мы и наткнемся на Багору, как его опознаем? Вряд ли на нем висит табличка с именем.

— Спросим, зануда!

— А он не скажет!

— Не знаю, висит ли где табличка, но кое-что тут висит, — меланхолично заметил Хельги.

— Ох, Силы Стихий! — завопила сильфида, отпрянув.

Рядом с дорогой рос вековой дуб. На том дубе как раз и висело. Мертвое тело в очень плохом состоянии. Ноги его почти касались дороги, а вокруг были аккуратно разложены странные и неприятные предметы: куриный череп, огарок сальной свечи, окровавленный нож, старая змеиная кожа, связанная узлом, отрубленный палец, указующий на висельника, и еще несколько ни на что не похожих объектов. Красивое лицо эльфа исказилось.

— Я чувствую, — прошептал он, — средоточие чьей-то злой воли, ее флюиды взывают к запретным силам ночи!

Хельги согласился:

— Да, флюиды те еще! За сто шагов разит некромантией. А мы-то гадали, откуда в этих краях кровавая паутина! Счастье, что сейчас день.

— Ты знаешь, что это такое? — заинтересовалась Энка.

— Знаю. Это приманка. Она притягивает всякую мерзость. Действует... — он прикинул на глаз расстояние от головы трупа до окружности, — тысячи на три шагов, не меньше.