– А теперь прощай, – прошелестел над барханами голос старого Бена, как будто Кеноби даже не расслышал вопроса. – Я любил тебя... как сына, как ученика и как друга. Мы встретимся снова, а до тех пор – да пребудет с тобой Великая Сила...

– Бен!

Но Оби-Ван повернулся, побрел вдаль, увязая в песке. Темный плащ трепал ветер. Люк подумал: как странно, он не слышит воя ветра, и в это мгновение понял, что Бен Кеноби ушел. Теперь я один,сказал себе Люк посреди сновидения. Я последний из джедаев.

Но издалека донеслось сквозь внезапно набравший силу ветер: «Не последний из прежних джедаев, Люк. Первый из новых...» Голос умолк.

Люк проснулся.

Какое-то время он лежал, уставившись в потолок; за открытым окном текла ночь, играя с огнями спящего города. Нереальность происходящего и безмерная тяжесть печали заслоняли свет. Сначала погибли дядя Оуэн и тетушка Беру, потом Дарт Вейдер, его настоящий отец, пожертвовал собственной жизнью, спасая его от Императора, а теперь ушел Бен Кеноби. Он осиротел в третий раз. На душе было погано.

Люк вздохнул, выполз из-под одеяла, нашарил в темноте шлепанцы и халат. В его покоях была оборудована небольшая кухонька, собственно, просто закуток, зато там было все необходимое. Люк за пару минут сварганил себе чрезвычайно экзотическое пойло, с рецептом которого его познакомил Ландо во время своего последнего визита на Корускант. После некоторого размышления Скайуокер сунул за пояс халата лазерный меч – просто на всякий случай и для общего спокойствия, – взял кружку и поднялся на крышу.

Он активно возражал против переноса центра Новой Республики на Корускант, а еще больше – против размещения только что оперившегося правительства в Императорском дворце. Был в этом неуместный символизм, особенно для тех, кто, по мнению Люка, и так-то уделял слишком много внимания символам.

Одно хорошо: с крыши дворца открывался потрясающий вид.