«Я думаю, его сняли с моего тела, посчитав меня мертвым… но я очнулся и пришел рассказать тебе все, пусть даже на это уйдет мой последний вздох…»

— Ты не умрешь, друг мой, — мягко произнес герцог, когда его конюх, силач Лексас, осторожно поднял раненого. — Посадите его на моего червина, только осторожно, если не хотите сами отправиться на тот свет. Немедленно обратно в Хамерфел… и побыстрее, а то скоро окончательно стемнеет. Нам надо оказаться в его стенах до наступления ночи.

Маркос снова впал в беспамятство, и герцог, проникнув в его сознание, мысленно увидел тело Аларика, перекинутое через седло Фионна, — последняя жертва старинной кровной вражды, полыхавшей между домами Сторнов и Хамерфелов на протяжение пяти поколений, — вражды, истинной причины которой за давностью лет уже никто не помнил.

Но Маркос, несмотря на полученную страшную рану, продолжал жить; может, Аларик тоже жив и лишь захвачен в плен ради выкупа?

«Если он умрет, то я клянусь — камня на камне не оставлю от Врат Сторна и вырежу всех, в ком течет кровь Сторнов, чтобы ни одного из них не осталось во всей Сотне Царств!» — поклялся Хамерфел. В этот момент отряд ступил на старинный подъемный мост. Когда Маркоса внесли в большой зал и осторожно уложили на грубую скамью, герцог зычным голосом созвал слуг и приказал:

— Позовите дамиселу

Но придворная лерони

Она склонилась над Маркосом, достав из складок платья голубой драгоценный камень, ограненный в виде пятиконечной звезды; сосредоточившись на камне, она начала водить руками вдоль тела раненого. Раскард, застыв на месте, молча наблюдал за ее действиями.

Через какое-то время девушка встала, и глаза ее были полны слез.

— Кровотечение остановлено; он еще дышит, — сказала она. — Сейчас я больше ничего не могу сделать.

— Эрминия, он будет жить? — спросил герцог.

— Не могу сказать, но, несмотря ни на что, он все еще жив. Жизнь его теперь находится в руках богов, если они не оставят его своей милостью, он выживет.