Филин медленно летел над домами, тщательно осматриваясь вокруг, но на карнизы уже не садился. Правда, в этот вечер его внимание привлекли еще два окна, возле которых он даже покружил некоторое время, выжидая, не случится ли чего. В одном из них, на последнем этаже, в комнате, заставленной книжными шкафами, он разглядел толстощекого серьезного мальчика в очках, который сосредоточенно разбирал по винтикам дряхлый будильник, совершенно определенно намереваясь выяснить, как бы сделать так, чтобы будильник не зазвонил утром. Филин одобрительно ухнул и полетел дальше. Через несколько улиц, на первом этаже, другой мальчик, черноволосый и худенький, понурясь, сидел на полу над расставленным войском пластмассовых пиратов, ковбоев и индейцев, то и дело со злостью сшибая одного из них щелчком длинных пальцев, сердито щуря серые глаза и кусая губы. Понаблюдав минуту-другую за этой игрой, филин недовольно встопорщил перья и стремительно полетел прочь.

Ветер, примчавшийся с далекого залива, распушил пестрые перья птицы. Внизу разматывались ленточки улиц, затихал вечерний шум, понемногу начинали гаснуть окна. Наконец, ловко скользя в потоках холодного ветра, филин очутился над площадью, ярко освещенной оранжевыми фонарями, которые покачивались на ветру. От площади, словно лучи от звезды, разбегалось несколько шумных улиц, не затихавших даже в столь поздний час. А над самой площадью высился дом, известный своим странным видом каждому обитателю города — этот сливочного цвета дом в шоколадно-коричневых узорах лепки напоминал скорее внушительный замок с множеством окон, украшенный двумя высоченными башнями. К одной из них и направился филин: он стремглав влетел в распахнутое узкое, освещенное изнутри окошко на самом верху башни, под неразличимым снизу бордюром из знаков Зодиака. Окно тут же захлопнулось.