— Рыбы и ракушки! — возмутился толстяк. — Да что ты такое городишь, кум Пайк? Куда же оно годится, сильфов стрелять?! Ну, воруют, так все ж привыкли. И они привыкли. Вот мне дед мой сказывал, бывало, поставишь им какое угощение — булочек там свежих или чего еще, рукой машешь — так ведь не возьмут. А отвернешься — тут как тут, цап и нету. Им так вкуснее. Ну что мы, обеднеем, что ли!

— Я б вообще капканы на них ставил! — старикашка Пайк стукнул кулаком о прилавок. — Мне давеча Меллон говорил, чуть не на сто золотых они его обчистили в прошлый раз. А ты говоришь, не обеднеем! — И он повернулся к куму Салмону спиной, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— А все одно не дело стрелять-то, — буркнул толстяк, тоже отворачиваясь и принимаясь раскладывать на прилавке рыбу и ракушки. — Я вот найду, кто это сделал, да потолкую с ним по-свойски.

Дослушав эту перепалку, Лиза крадучись двинулась дальше. «Надо отсюда бежать, причем срочно! — лихорадочно соображала она. — Гоблины у них тут, тролли… а они еще и гномов бреют, и в сильфов палят, ужас какой! Нет, конечно, я вовсе не боюсь… и вообще, было бы здорово увидеть гоблина или тролля… но лучше издалека». Наученная горьким опытом, она внимательно смотрела по сторонам, чтобы ничего не опрокинуть и ни обо что не споткнуться. Но, казалось, никто ее не замечал: торговля шла оживленно, и все в один голос нахваливали господина Гранфаллона и его многочисленных слуг, у которых такой хороший аппетит и такие тугие кошельки. «Интересно, а как я найду Бродячий Мостик?» — на мгновение забеспокоилась Лиза, свернув в очередную узенькую улочку, по правой стороне которой тянулась глухая высоченная зубчатая стена, а по левой — лепились друг к другу низенькие домишки с запертыми ставнями и закрыты ми на замок воротами. Наконец она увидела облупившийся дом с воротами нараспашку. Он осторожно заглянула под темную арку и с облегчением вздохнула: посреди дворика громоздились пустые бочки, погнутые колеса и покореженные деревянные сундуки, окованные ржавыми железными полосами. Вообще складывалось впечатление, что весь этот хлам никому не нужен. Значит, никто сюда и не заглянет.