- Это что за ахинея? - поинтересовался он.

- Да вот, - Сухоруков замялся, - отзыв писать надо.

- Зачем? Таких слов и писать нельзя.

- Шеф попросил, - брякнул Сухоруков.

- Шеф? - удивился Женя.

- Ну да... - Сухоруков потоптался и стал мыть посуду.

- Какой шеф? - напряженно проговорил Женя.

Остатки засахарившегося варенья не растворялись; открыл воду погорячей.

- Сейчас... - (вазочка сверкала). Мысленно он не раз вел предстоящий разговор, да мало толку.

- Понимаешь ли... - убрал вазочку на буфет. Подумал, что Женя на его месте обязательно постарался бы уронить ее, разбить якобы нечаянно подобает при волнении. И это вызвало в нем чувство отеческого превосходства.

- Шеф - заведующий кафедрой русской филологии.

- А...

- Я... я работаю на этой кафедре.

- Та-ак, - словно взводимый курок.

Тарелка выскользнула-таки из рук и треснула.

- Вы женаты?

- Да.

- На ком?

Голос Сухорукова отделился от него, звучал вне его.

- В общем...

Женя... Жизнь уходила из черт его лица.

- Ты думал, наверное... (почему "наверное"? - мелькнуло) конечно, что я... Ты ее не знаешь.

- ...

- Я... обыкновенный человек. Нормальный. Н-не знаменитость. Не писатель. И все такое...

Сухоруков закурил в тишине.

- НЕТ!!.

Грохот черных сапог.

Дым пожарищ.

Втоптанные в пепелища яблоневые лепестки.

Задыхаясь, умирать под дождем.

- Зачем ты пришел?

- Должен ведь я был когда-нибудь прийти.

Не возразишь...

- И должен ведь я когда-нибудь уйти, - тихо пошел Женя в прихожую. Посмотрел непонимающе на снятые тапочки и обул свои разбитые башмаки.

- Погоди... - Сухоруков тянулся вслед за своими пальцами к его плечу. - Погоди, - не решался коснуться. Знал: если Женя уйдет сейчас так - он теряет его навсегда. - Нам надо поговорить.