— Перестань! Не хочу в лесу жить! Я хоть и мерч… — тут он глянул на опасливо схватившегося за живот Топтыгина, и поправился, — хоть и работа мне не ахти какие богатства приносит, но жить можно. Обойдусь без миллионов! Лен, не слушай баламута!

— Ну, возвращаемся?

И Лена наклонилась за аленьким цветочком.

На следующий день ближе к обеду к стоянке туристов подошёл мужчина. После вечерних приключений парни смотрели на незнакомца подозрительно, а вот Лена, непонятно почему, вдруг прониклась к нему доверием.

— Здравствуйте! — громко поздоровался незнакомец. — Отдыхаете?

— Отдыхаем, — ответила за всех Лена, мучительно пытаясь вспомнить, откуда ей известно это лицо.

— Далеко забрались. Не ваш ли "уазик" на дороге стоял?

— Наш, — ответил Борис и заволновался: — А почему стоял?

— Меня сюда военные добросили на БТР. Глядим, "козелок" сломавшийся. Механики проводок какой-то соединили, машина и завелась. Её в ближайшую деревню погнали, участковому на руки сдать.

— Ух, ё-ё-ё! — ещё сильнее заволновался Борька. — До Сидоровки тридцать вёрст пилить! Ну, удружили!

— Проводок? — Олег пристально посмотрел на шофёра. — Боря, а кто говорил, что "УАЗ" наглухо сломался?

— Да, я с женой поругался, хотел с вами пару дней отдохнуть. Кто ж знал, что вы ещё десять километров шагать будете? А мне теперь и обратно пешком идти… да ещё и с щекой расцарапанной…

Незадачливого шофёра ругать не стали — он и так сам себя дважды наказал. Даже трижды: четыре длинные царапины на щеке, оставленные Бруней, наглядно продемонстрировали Николаю мудрость его решения не приставать к брюнетке. Незнакомец, тем временем, подошёл к дереву, служившему мишенью для топоров, и неодобрительно покачал головой.

— А вот это напрасно.

С этими словами он провёл по изрубленной коре ладонью, и древесные раны, исходящие соком, прямо на глазах исчезли. Не умеет человек так делать. Только…