В серые глаза твари.

Он закричал. Эхо заметалось среди стен, отскочило от синей жилки в толще скалы и рассыпалось водяными брызгами, искажая лицо в зеркале. Глаза не отпускали. Они держали его, выпивали душу, заставляя безумную, перепуганную тварь в нем истошно визжать. Камень вспучился, набух зеркальным пузырем и лопнул в лицо эльфу, и на миг показалось, что меж каменных стен их стало двое.

Не показалось. Второй Эльдарион стоял у зеркальной стены, настороженно наблюдая за пришедшим...

И стало тихо.

Две пары серых глаз следили за противником, губы шептали заклинания, а две пары рук готовы были швырнуть в лицо двойнику огонь, и лед, и саму смерть. И только миг отделял обоих от небытия.

– Тварь! - вскрикнул один, и лицо исказила судорога гнева, а с пальцев сорвалась ослепительная молния, на миг озарившая недра пещеры.

А второй вдруг опустил руки.

Молния, не долетев до неподвижного эльфа, остановилась, вспенилась слепящей волной, расплескалась по стенам и метнулась обратно, сметая на пути хрупкую фигуру с разметавшимися по плечам белыми волосами. На мгновение, охваченный пламенем эльф закричал голосом, в котором уже не было ничего живого, а в следующую секунду будто взорвался изнутри, и зеленое, как молодая весенняя листва, пламя ударило в потолок.

Волна слабости и отчаяния охватила оставшегося в живых, и, уже падая на каменный пол, он понял, что плачет.

Звонко капала в тишине вода.

Эльдарион поднял голову и встретился взглядом с собственными мертвыми глазами. Сел. И прикоснулся пальцами ко лбу эльфа, которого он убил.

К своему второму лицу.

Он был собой, но был ли он тем Эльдарионом, что вошел в пещеру по белой тропе, или тем, что вышел из глубин зеркального камня? В тот краткий миг, когда жизнь фонтаном била из сердца двойника, он почувствовал, что они - одно целое. Что он уничтожил часть себя...

И это было неизбежной платой за вечную юность.