Измаил продолжал рвать оболочки, тонкие, как бумага. Машинально он отметил, что это сооружение, чем бы оно ни оказалось, должно быть, поддерживали тысячи пузырей всевозможных размеров.

Последний слой порвался под его ногами так неохотно, что Измаил подумал было, что придется продираться сквозь него силой. Падать дальше было страшно, но еще страшнее застрять внутри этого предательски-хлипкого существа.

Когда он провалился в дыру, пузырь, за который он держался, на мгновение застрял, но потом под тяжестью человеческого тела тоже прошел сквозь разрыв кожистой оболочки. Измаил оказался под огромной тушей из бледных, как плесень, тканей с ржавыми прожилками, нависшей над ним как туча. Под ним была кромка темно-синего моря и джунгли. "Рахиль" упала в море, рассыпавшись на сотню обломков, - они лежали на его поверхности, словно это была не вода, а желе. Обломки воздушного корабля до моря пока не долетели. Один из них, по-видимому более легкий, отнесло ветром дальше: он падал куда-то в прибрежные джунгли. Другой должен был упасть по другую сторону от "Рахили", примерно в полумиле от нее.

Не успел он пролететь очередную милю или около того - точнее оценить расстояние ему было сложно, - как увидел, что первый обломок врезался в джунгли и исчез из виду. Было похоже, что не успел он обрушиться вниз, как его оплели ползучие побеги.

Вторая, меньшая половина так сильно ударилась о морскую поверхность, что развалилась на дюжину частей. Некоторые из них срикошетили и, прежде чем остановиться, отлетели довольно далеко к западу.

"Интересно, - подумал он, - я падаю достаточно быстро, чтобы разбиться о воду?" И тут он увидел, что с неба падает не он один.