Даниель подсел к Надиному компьютеру и быстро застучал по клавишам.

В это время с подножки джипа на землю спрыгнул пассажир.

Вид его мало гармонировал со столь впечатляющим автомобилем - ни тебе дорогого костюма, несмотря на смертельную жару, ни массивных перстней на толстых пальцах, вообще ничего хоть сколько-нибудь примечательного. Обычные светло-голубые джинсы, кроссовки, белая рубашка навыпуск. Темные вьющиеся волосы с проседью - в легком артистическом беспорядке.

Себастьян поднял левую бровь и сказал:

- Даниель, не надо. Я знаю, кто это.

- Кто? - дружно спросили мы с Надей.

- Андрей Листовский.

- Листовский? Где-то я слышала эту фамилию... - задумчиво нахмурилась я.

- Ну, счастье мое, нельзя же быть такой отсталой! Неужели ты никогда не слышала имени генерального директора концерна "Росхлеб", владельца сети продовольственных магазинов, известного мецената, и прочая, и прочая...

Я посмотрела на Себастьяна холодно, проигнорировала его нежнейший взгляд и отвернулась, не сочтя нужным оправдываться.

- Может, он не к нам? - почему-то с надеждой в голосе произнесла Надя.

Но донесшиеся снизу голоса убедили ее и нас всех в обратном.

- Вот невезуха! - почему-то прошипела Надя. И как в воду глядела.

Первым, что и следовало ожидать, появился прямоугольный. Без лишних слов деловито осмотрев нашу приемную, он посторонился и пропустил вперед господина Листовского.

Хлебный король оказался очень невысок ростом и очень светлоглаз. Из-за такой неудачной окраски радужной оболочки даже самая сердечная улыбка - а именно ее, насколько я могла судить, пытался изобразить он на своем лице в эту минуту - казалась не вполне искренней и не особенно доброжелательной.

- Господин Шнайдер? - король вопросительно повернулся к Даниелю. Тот покачал головой, и Листовский повернулся к Себастьяну. - Добрый день, господин Шнайдер.