Примерно в двухстах ярдах над ними некий круглый объект скользнул в поле их зрения. Он не издавал ни звука. Серебряная точка, окружённая белой дымкой, парила в небесах, как гигантский внимательный глаз.

Бесконечное мгновение они смотрели с высоты птичьего полёта на двух мальчишек, лежащих на золотом поле. Две маленькие тёмные застывшие фигурки, бок о бок. Больше никого. Эта картина останется с ними до конца их жизней. Они никогда не говорили об этом между собой. Но образы, хранящиеся в их головах, были идентичны, как если бы у них были две копии одной фотографии.

Так же незаметно, как появился, объект исчез с их линии обзора.

Ни один из мальчиков не шевельнул и мускулом, они не могли даже взглянуть друг на друга.

— Пойдём посмотрим?

— Ты первый, — через силу ответил Денни.

— Я не могу пошевелиться, — сказал Майк. — Я хочу двинуться, но не могу.

— Я тоже. Майк. Мне страшно.

— Почему мы можем говорить, если мы не можем двигаться?

— Луч смерти, — сказал Денни.

Они лежали там, на этом пшеничном поле, испуганные, но полные любопытства. Они не хотели пропустить свою смерть.

Они так и не услышали, как комбайн завёлся вновь. Но спустя некоторое время стебли вокруг них выпрямились и вновь согнулись под лёгким ветерком.

— Тарелка.

— Или фрисби

— Довольно высоко, — заключил Майк, по-прежнему глядя вверх.

Денни сказал:

— А может, нам это просто показалось?

— Хрен тебе показалось.

— Майк…

— Хрен. Стручок. Вагина.

Денни спросил:

— Что такое вагина?

— Это то, что у девчонок вместо стручка.

— Правда?

— Бог мой, ты что, ничего не знаешь? Это место, откуда выходят дети.

— Я думал, им делают операцию. На животе.

— Да нет, они выходят у них между ног. Если они не приёмные, как мы. Что, Вонючка тебе не рассказывал?