Как раз дело было в субботу, с утра. Членкор пригласил Шестакова к себе на дачу в Мозжинку, возле Звенигорода. Туда и обратно - целый день. "Кривоколенный переулок ближе, - подумал я. - Обернусь быстрее".

Переулок этот в центре Москвы. Кривоколенные могут быть только в старом центре. И дом был старый, с толстенными стенами, прямо-таки крепостными, и с низенькими окошками. Раи я не застал, но словоохотливые соседки сообщили мне обо всех ее приключениях, Первый муж разыскал ее все-таки, явился со вторым вместе, но драться они не стали, а решили Рею пропить и на пропой забрали у нее ковер, гордость обстановки. В общем, оставшись без мужей и без ковра. Рая уехала в деревню, подальше от страстей, но мужья уже разузнали ее адрес... Все это я слушал добрых полчаса, не без труда перевел разговор на "пришельца".

И узнал, что в биографии его не было ничего астрономического. Жил он в старом доме с детских лет ("Вот такусеньким помню", - сказала старейшая из соседок), служил в райисполкоме по ремонту водопровода и канализации, вырастил детей, поднакопил деньжат и решил на старости лет себя побаловать: купил "жигуленка" и махнул с женой на Кавказ. Но человек в возрасте, реакция не та; в общем, врезался в столб на крутом повороте. Жена погибла, у самого перелом обеих ног, повреждение шейных позвонков, травма черепа, гематома в мозгу. Бабушки так и сказали "гематома", о медицине толковали со знанием дела. Недели три Шестаков провалялся в больнице, уже и хоронить собирались, но вдруг сразу пошел на поправку, выписался, вернулся домой. Конечно, не без остаточных явлений, все-таки в черепе дырка. Провалы в памяти, простыв слова забывает, не помнит соседок по имени-отчеству. И характер изменился. Раньше веселый был такой, шутил, а сейчас мрачный, насупленный, слова тянет. И все твердит: "Я в этой квартире не останусь, мне все здесь Полю напоминает", жену, стало быть. И в самом деле, тридцать лет прожили в этой самой комнате, как не вспоминать. Получив страховку, он обменялся и выехал.