Слушал я все это и сомневался. Опровергнуто ли мое опровержение? Пришелец или не пришелец?

Вглядываюсь в морщины, стариковские пигментные пятна на лице, узловатую шею. Человек как человек. И слова человеческие, и жесты человеческие; хмурится, руками разводит, плечами пожимает. Вот глаза сузились. К чему это он присматривается? Оглядываюсь. Ах, да, экран у меня за спиной. Что там? Поцелуй под занавес, хэппи-энд.

- А почему она глаза закрыла?-спрашивает пришелец-непришелец. - Ей неприятно смотреть на мужчину?

Объясняю: женщина всегда закрывает глаза целуясь. Почему?

Нет, никакой неприязни, никакого отвращения. Она вся во власти чувства, вся отдается переживанию. Внешнее отвлекало бы. Мы и музыку слушаем с закрытыми глазами, И для подлинного блаженного отдыха закрываем глаза.

- Кажется, понимаю, - протянул он. - Вы очень дорожите чувствами. Лелеете чувства хотя бы за счет разума. Воспеваете восторг любви, восторг вдохновения, безумные идеи, безумное счастье открытия. Безумное! - без участия ума. Про упоение в бою читал я у вашего поэта. Тогда же обратил внимание, почему же в бою упоение, не в победе, не в итогах победы. Теперь вижу: девушки ваши упиваются поцелуями, не о муже, не о браке, не о детях мысли, упоение любви. И вы, автор "Лепестков", упиваетесь красивыми словами, а читатели ваши занимательным сюжетом; изобретатель - он же технолог - ждет упоительного мгновения, когда красочный чертеж возникнет перед глазами, только размеры проставляй. И даже ученый-теоретик толкует мне насчет звездного часа, открытие откладывает, ожидает восторга вдохновения.