— Бегу, — ответил Кэри и вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

Бурке смотрел сквозь стекло, как Кэри приблизился к микрофону и остановился примерно в двух футах от панели. Замерев на месте, он полностью расслабился: плечи опустились, руки повисли как плети, и, напряженно глядя ему в спину, Бурке какое-то время не мог понять, что кроется за столь странной позой. Внезапно его как осенило, и он громко расхохотался.

«Ну конечно же, — сказал он сам себе. — Наш герой решил блефовать до конца и теперь ждет, когда я не выдержу, заволнуюсь и ринусь оттаскивать его от компьютера».

Успокоившись, он закурил сигарету и посмотрел на часы. В распоряжении Кэри оставалось примерно сорок пять секунд. Затем ему придется выйти и признаться в собственном бессилии, если только он тут же, на месте, не придумает какие-нибудь фантастические аргументы, доказывающие, что данное поражение является на самом деле полной победой.

Бурке нахмурился. Сколько он помнил Кэри, тот просто патологически боялся признать себя побежденным или допустить, что на свете существует человек умнее, чем он сам; и, если сейчас не удастся хоть как-то его успокоить, жить с ним вдвоем на станции в течение многих дней, пока не кончится буран, будет очень тяжело. Не выгонишь же его на улицу при температуре ниже шестидесяти по Цельсию и ураганном ветре. С другой стороны, Бурке совсем не нравилось, что ему придется как-то подлаживаться...

Вибрация генератора, которую он чувствовал сквозь пол подошвами ботинок и ставшая такой же привычной, как дыхание, внезапно прекратилась. Лопасти вентилятора, расположенного в грилле над его головой, замедлили бег и остановились. Свет померк, а затем погас, и коридор потонул в полумраке, освещаемый лишь призрачным светом, проникающим снаружи в окна компьютерной комнаты. Сигарета вывалилась из онемевших пальцев Бурке, и, кинувшись к двери, он ворвался внутрь.