— Что ты сделал? — выкрикнул он.

Кэри насмешливо посмотрел на него, подошел к стене и небрежно прислонился к ней плечом.

— Это — тебе решать, — ответил он.

— Не сходи с ума... — начал было Бурке, но тут же одернул себя, как человек, которому некогда терять драгоценное время, повернулся к панели и уставился на показания приборов.

Ядерный реактор был отключен. Вентиляционная и электрическая системы не работали. На панели горела лишь одна лампочка, подтверждающая, что компьютер занят какими-то расчетами. Двойные двери ангара, в котором стоял вертолет, открывались и закрывались автоматически, а следовательно, попасть туда не представлялось никакой возможности. В радиоприемнике и видеофоне царила мертвая тишина. Телетайп остановился.

Но компьютер трудился вовсю.

Бурке подошел к микрофону и дважды нажал красную аварийную кнопку на панели.

— Внимание! — громко проговорил он. — Ядерный реактор остановлен, и все системы, за исключением твоей собственной, лишены энергии. В чем дело?

Ответа не последовало, но лампочка продолжала гореть ровным светом.

— Упрямая скотина, верно? — сказал Кэри, не меняя своей небрежной позы.

Бурке не обратил на него никакого внимания и вновь нажал на кнопку.

— Отвечай! — приказал он. — Немедленно отвечай! В чем дело? Почему не работает реактор?

Компьютер молчал.

Бурке повернулся к вычислительному устройству, и его пальцы привычно забегали по клавиатуре. Печатная лента поползла белой змейкой и исчезла. Бурке напряженно ждал.

Нет ответа.

Долгое время он стоял, глядя на компьютер, как будто отказывался верить своим глазам. Затем повернулся и уставился на Кэри.

— Что ты сделал?

— Признаешь себя побежденным? — требовательно спросил Кэри.

— Да.

— Значит, я выиграл?

— Да.

— Тогда скажу. — Кэри вынул сигарету, закурил, как следует затянулся и выпустил облако дыма, растекшееся по комнате, температура в которой начала понижаться, реагируя на отключенные батареи отопления. — Твой распрекрасный компьютер, может, и разбирается в метеорологии, но ничего не смыслит в логике. Я бы сказал, что это просто возмутительно, в особенности если учесть, насколько тесно логика связана с математикой.