— Я думал, ты хочешь уехать, избавиться от нас.

— Как же, избавишься тут. Боги — будь я уверен, что ты меня околдовал, я убил бы тебя, клянусь!

— Не делал я этого. И не стал бы, даже если бы умел.

Бормоча вполголоса проклятия, Нездешний вернулся к Даниаль и детям. При виде его девчушки уцепились за юбку Даниаль, вытаращив глазенки от страха.

Он подошел к своей лошади и дождался Дардалиона.

— Ну, кто хочет проехаться со мной? — Не получив ответа, Нездешний хмыкнул. — Я так и знал. Пошли вон к тем деревьям — там и устроимся.

Немного времени спустя Дардалион уже рассказывал детям старинные волшебные сказки, убаюкивая их своим мягким голосом, а Нездешний лежал у костра, глядя на женщину.

— Хочешь меня? — внезапно спросила она.

— Сколько это стоит?

— С тебя я ничего не возьму.

— Так я не хочу. Глазами ты лжешь не столь успешно, как ртом.

— Что это значит?

— Это значит, что я тебе противен. Я не обижаюсь — я не раз спал с женщинами, которым был противен.

— Не сомневаюсь.

— Вот это по крайней мере честно.

— Я не хочу, чтобы с детьми приключилось что-то худое.

— Ты думаешь, я способен причинить им зло?

— Да, думаю.

— Ты ошибаешься, женщина.

— Не считай меня глупее, чем я есть. Разве ты не уговаривал священника бросить нас? Ну, что скажешь?

— Это так, но...

— Никаких “но”. Без помощи нам не выжить. По-твоему, бросить нас в беде не значит причинить зло?

— Женщина, у тебя язык как бритва. Я ничего тебе не должен, а у тебя нет права придираться ко мне.

— Я к тебе не придираюсь. Это означало бы, что я надеюсь тебя исправить. Я же презираю тебя и тебе подобных. Оставь меня в покое, проклятый!

Дардалион сидел с детьми, пока они не уснули, а после возложил руку на лоб каждому поочередно и произнес шепотом молитву Мира. Девочки лежали, обнявшись, под одним одеялом, а Кулас вытянулся рядом, положив голову на руки. Священник завершил молитву и откинулся назад, обессиленный. Одежда Нездешнего, которую он носил, почему-то мешала ему сосредоточиться. Неясные картины боли, вызываемые ею, теперь смягчились, но все-таки затрудняли ему путь к Истоку.