Дальше, дальше, мимо воющих волков, рычащих львов, беспокойно ворочающихся медведей, мимо тигров, меряющих клетки по диагонали нервными, крупными шагами. Самая большая клетка, даже не клетка, а загон, вольер, находится у выхода из зала, справа, и Диркот, слегка ошеломленный и оглушенный, вглядываясь в темную массу, заполняющую загон, не сразу соображает, что это за звери и почему они так тихо себя ведут. Только подойдя поближе он видит, что вольер битком набит людьми. За ограждением их столько, что там нет места, где лечь или даже присесть. Все вынуждены стоять плотно прижавшись друг к другу — даже те, кто изнурен болезнью или ослаб от ран; многие стоят с закрытыми глазами, запрокинув голову назад или уронив на грудь — может потеряли сознание, а может уже умерли. Здесь находятся бестиарии — осужденные, которых бросят на растерзание тварям из соседних клеток и загонов. Люди в первом ряду стоят вцепившись в решетку, у них бескровные, плотно сжатые губы, они глядят перед собой расширенными глазами, в которых нет ничего, кроме абсолютной безнадежности и понимания того, что те из них, кто уже умер — счастливчики, баловни Фортуны. Диркот на мгновение заглядывает в эти глаза и резко отводит взор. Из груди его вырывается короткий хриплый звук — то ли стон, то ли проклятье. На миг Диркоту кажется, что он сам погребен в глубочайшей пучине Ахерона, что черные воды давят на него с чудовищной силой. Что делает он, живой, в этом царстве смерти, несовместимом с самим понятием жизни, где нет воздуха даже на один глоток, на один вздох?

Но и здесь живут. Диркот отворачивается от загона с бестиариями, глядит влево, где, на середине прохода, высится гигантская фигура владельца амфитеатра. Шапка черных, кучерявых волос, маленькие, цепкие глазки и перебитый нос на круглом лице, жирная шея и обширное брюхо — в прошлом Вибий Цинциннат сам был гладиатором. Его собеседники — их трое или четверо — кажутся мелкими по сравнению с Цинциннатом, хотя каждый из них на голову выше Диркота. Они стоят спиной к загону с обреченными бестиариями и озабоченно глядят на вольер, в котором дикий бык раз за разом таранит сотрясающуюся под мощными ударами решетку. Хорошо хоть места в вольере мало для настоящего разбега.