По каким-то одному ему ведомым признакам Мамерк определил в мальчишке острый природный ум и сызмальства предназначил для более высокой участи, нежели быть просто домашней прислугой. Диркота, когда он подрос, стали обучать не только латыни, но и греческому, и он должен был помогать старому невольнику греку Артемидору разбирать свитки в обширной домашней библиотеке Мамерка, содержащей немало ценных раритетов.

Вся сознательная жизнь Диркота прошла в Риме, родины своей он не помнил. Знал только, что находится она где-то в гиперборейских краях, за землями гариев, носивших черные щиты и красивших лица черными узорами, там, где добывали легкий золотистый камень электрон, сыгравший такую огромную роль в жизни Диркота. Когда Диркот пытался вспомнить самые ранние годы своего детства, в памяти всплывали только какие-то бородатые люди в одеждах из звериных шкур, густые, темные леса и странные пинии, не приземистые и причудливо искривленные, каких много на италийской земле, а высокие, совершенно прямые, чьи медные, звонкие стволы, казалось, подпирали небо.

Откуда-то из этих краев пришел бог Аполлон, покровитель рода Юлиев, которому Октавиан посвятил роскошный храм, выстроенный рядом с императорским дворцом. Только гипербореи называли этого бога Кополо. Они до сих пор ежегодно шлют алтарю Аполлона на Делосе священные дары, завернутые в пшеничную солому…

Кем был бы Диркот, не попади он в Вечный Город? Варваром в звериных шкурах, никогда в жизни не слышавшем о философии мудрой Эллады и не читавшим чеканных строк Лукреция. Даже когда благосостояние Мамерка Пилумна пошатнулось и ему пришлось продать большую часть своих рабов, Диркота это не коснулось. Ему предоставили возможность обучиться ремеслу золотых дел мастера. Его браслеты и фибулы пользовались большим спросом и приносили Мамерку немалый доход. За это, в конечном счете, Диркот и получил меховую шапку вольноотпущенника и стал полноправным римским гражданином…