Почему же остается Диркот чужаком в городе, в котором прожил он почти всю свою жизнь? Почему отвергает его, если ничего другого он не видел? С какого времени обнаружил он, что ненавидит холмы и мостовые Вечного Города? Тогда ли, когда впервые побывал на гладиаторских играх и угрюмо смотрел, как убивают друг друга люди, не сделавшие друг другу никакого зла? Почему, недоумевал он, сражаются они между собой на потеху всей этой сволочи, вместо того чтобы прыгнуть через барьер и славно поработать мечом среди этих орущих, брызжущих слюной красномордых плебеев? До высших рядов им, конечно, не успеть добраться, но хотя бы этих… Ведь все равно смерть…

А может быть ужас, ненависть и отвращение проснулись в нем, когда лет тридцать назад, стоя в толпе на склонах Капитолия, наблюдал он германский триумф Тиберия? Все необычно было для Диркота, в те времена восторженного подростка, и увитые гирляндами цветов дома на всем пути триумфального шествия, и носилки с военными трофеями — на все это Диркот смотрел расширенными глазами. Но вот погнали колонны пленных и дрогнуло что-то в душе его, как-будто что-то знакомое почудилось ему в лицах и одеждах изможденных бородатых воинов, и как-будто давно забытое, но родное и близкое прочел он в случайно перехваченном взгляде совсем юной, светловолосой и голубоглазой пленницы. Диркот провожал ее взглядом, пока не потерял из вида. Вслед за пленными шли официальные лица в парадных одеждах, а за ними кортеж триумфатора — все это поднималось на Капитолийский холм, направляясь к храму Юпитера, где должны были совершиться жертвоприношения и где будут выставлены на всеобщее обозрение военные трофеи.

Диркот заметил, что пленных довели только до подножия холма, а затем погнали куда-то в сторону. Он решил, что их ведут на какой-нибудь из невольничьих рынков, где через пару дней продадут. У Диркота родилась мысль, проследить за продажей — может удастся еще раз увидеть светловолосую пленницу.

«Куда их ведут?» спросил Диркот Галла, такого же как он раба Мамерка Пилумна, только постарше.