В том значении, какое мы придаем этому понятию, конечно… Просто человек так устроен, что не может свыкнуться с мыслью, будто мир вокруг него не имеет ни цели, ни причины… А вообще, как мне кажется, каждый сам должен ответить на этот вопрос по-своему. Вот возьми наш Очаг… Каждый сам нашел для себя смысл, но у всех он разный… Ты слышишь меня?

Люмина не ответила. Гарс покосился на ее лицо, уткнувшееся ему прямо в правый сосок, и понял, что жена уже спит.

Тогда он осторожно высвободился из ее объятий и, откинув простыню, встал с кровати, накинул свой любимый халат, протертый до дыр под мышками (все никак руки не доходили зашить), и на цыпочках вышел из спальни.

В кухне он напился воды, а затем, сам не зная почему, тихонько открыл входную дверь и вышел на крылечко.

Луна висела там, где ей и положено было висеть. В воздухе веяло ночной прохладой, но нагретая за день почва не успела еще окончательно утратить тепло, и на листьях деревьев и на траве конденсировалась крупная роса. Улица исправно освещалась фонарями, и Горизонта за их ярким светом было не видно.

В соседних домах было тихо. В столь поздний час все нормальные люди спят. Только в самом конце улицы было налито приглушенным светом окно Отшельника Коула да откуда-то издалека доносилась тихая музыка. Может быть, это Ард засиделся за своим очередным опусом, а может быть, кому-то просто захотелось послушать концерт, возможно, транслируемый из другого полушария….

В небе мерцали звезды. «Интересно, сколько людей их наблюдали до меня?» — невольно подумал Гарс. Он знал, что звезды над Очагом — не настоящие. Как и то искусственное светило, которое днем бывает солнцем, а ночью превращается в луну. Но тщательность и точность, с которой были соблюдены все необходимые пропорции в рисунке созвездий, поражали. Если даже эти звезды были лишь иллюзией, созданной для того, чтобы ночное небо не пугало людей своей непроглядной чернотой, то такая виртуозная, требующая многих затрат работа внушала невольное уважение к ее исполнителям. Даже если это были не люди…