— Безусловно, ты ему понравилась, — заявила она после того, как Машуня описала ей сцену наглого вымогательства ее домашнего телефона. — Перед моими глазами прошли многие десятки следователей, и я тебе авторитетно заявляю, что обычно они так себя не ведут.

В другое время Машуня вступила бы с Василисой в долгий спор о том, что все ее домыслы нисколь не соответствуют действительности, и вообще с какой это стати она будет нравиться всяким занудным следокам… Но время подходило к обеденному перерыву, вернее к встрече со Стасом, так что надо было уже красить губы и вообще всячески приводить себя в порядок.

Перспектива свидания перешибала даже тяжкие впечатления от выходных дней. Но все равно Машуне остро не терпелось нажаловаться Стасику на жизнь и напугать чьей-то свадебной смертью. А в ответ хорошо было бы услышать что-нибудь утешающее и ободряющее. И совсем классно, если бы Стас обнял ее и сказал:

— Да ты что?! Разве можно по ночам ездить на всякие чужие свадьбы?! С тобой же Бог весть что могло произойти!

И тогда Машуня потупила бы глазки, виновато поникла и сказала:

— Я больше не буду.

А Стас обнял бы ее еще крепче и поцеловал.

… - Я пошла, — сообщила она коллеге. — Пожелай мне удачи в бою.

Василиса одобрительно осмотрела свою подопечную.

— Ты уверена, что он хороший мальчик?

Машуня сильно и уверенно кивнула:

— Мальчик-солнышко, зайка и конфетка.

— Ну тогда иди. Ох, ну и развернулась ты в последнее время: следователь этот, потом мальчик-солнышко…

Машуня бросила прощальный взгляд в зеркало.

— Следователь не считается. Он дурак.

* * *

Когда Машуня, сотрясаясь всем телом от волнения, вошла в полумрак «Примуса», то оказалось, что Стаса еще нет. Это было несколько досадно: все же она рассчитывала, что возникнет в его поле зрения вся такая опаздывающая и прекрасная, а он скажет: