Они продолжали свой путь наверх.

Жара не отпускала Зенхард. Перед нею были одинаково равны крестьяне и лорды. Вот только если высокие господа, отдуваясь, собирались в дорогу, назад к своим поместьям и замкам, то смерды занимались хозяйством. Ведра и бадейки с теплой водой переправлялись на огороды, чтобы хоть ненадолго задержать жизнь в высыхающих стеблях.

Сушь. Страшное слово. Для некоторых — смертельное.

Бнил все-таки сбежал.

Первым это обнаружил Юзен. Парень пошел к соседу, чтобы одолжить сушеных листьев кровостоя: Шанна поранилась и поэтому не могла работать. Конечно, они с отцом и сами перебедовали бы эти дни, перебедовали бы, если б не сушь. А так, без помощи матери не обойтись — вот и побежал.

Постучал, вошел — но никого уже не застал.

Внутри все выглядело так, словно хозяева отлучились на минутку. Но нет, исчезло то, без чего каждый дом — не дом, а полдома, — исчезли образа из Божьего угла. Юзен насторожился. Теперь, присмотревшись как следует, он видел, что пропало еще несколько вещей, среди них — маленькая шкатулочка, доставшая Бниловой жене от бабушки и деревянный коник — любимая игрушка Стэника, без которой тот и шагу не ступил бы. Ну и, натурально, предметы более важные в хозяйстве, но не такие запоминающиеся. Вон и топора нет.

В дом, хотя тот и стоял с закрытыми ставнями и дверью, каким-то немыслимым образом уже пробралась жара, выгнав прочь последние остатки прохлады. Не иначе, как сбежал Бнил еще вчера вечером, сразу после того, как появились Моррел и Таллиб. Сбежал и прихватил всю семью. Вот так дела…

С этакой новостью следовало отправиться к Рипмолу, старосте деревни.

Тот лишь пожал плечами.

— Плохо. Обратно его не вернуть. Менять своего решения не станет — взрослый мужик, своя голова на плечах, не займанная. Придется мне идти в город, докладаться об этом Грабителям. Плохо, но ничего не поделаешь.