— И что же? — спросила Эллен.

— То, что у Эфраима должны были быть целительные руки.

— Понятно.

— Во всяком случае, он вырос, поощряемый отцом, дедом, всеми родственниками и многочисленными почитателями. К нему приезжали издалека люди, чтобы излечиться, и Эфраим прикладывал к ним свои руки с елейным выражением, и все были довольны, веря в чудодейственную силу его прикосновений. В это верили все, кроме…

По выражению лица уполномоченного по криминальным делам Эллен поняла, что сам он не относился к числу поклонников Эфраима.

— В моей семье никто не верил в это, — продолжал он после некоторой паузы. — Потому что мы лучше знали, что к чему. И среди сомневающихся была, конечно, мать Натаниеля, вторая жена Абеля, Криста. Она-то знала, в чем дело. Но она никому ничего не говорила, не желая пятнать имя его первой жены. Она прекрасно понимала, что Эфраим мошенник и шарлатан, каких надо еще поискать. Она понимала, что люди чувствуют себя выздоравливающими благодаря самовнушению — и иногда они даже на некоторое время становятся совсем здоровыми. Но к Эфраиму шло все больше и больше людей по мере распространения слухов. Кстати, у Эфраима отсутствовало чувство юмора. Он брал непомерно высокую плату за свое «искусство», а потом тайком от всех напивался, прячась в амбаре. Но клиентов у него не убавлялось.

Поэтому никто и не обращал внимания на Натаниеля.

Натаниель был восьмым сыном Абеля. И только его мать Криста знала, что таится в нем, понимая, что означают внезапный страх и выражение боли в его темных глазах. Перед сном они обычно шептались о чем-то, и мать дрожала, выслушивая ответы сына.