Нет фразы «Объявляется состояние войны». Нет даже формулировки «Разрыв дипломатических отношений». Имеется лишь некая расплывчатая фраза, которую можно истолковать как намерение. Простите, но в международном праве нет такого понятия «истолкование намерений». Дипломаты не гадалки и не обязаны заниматься расшифровкой намеков. Имеются лишь точные формулировки. А с этой точки зрения японская нота не является формальным объявлением войны, а потому время ее вручения не имело совершенно никакого значения. Ноту можно было вручить за стуки до налета и через месяц после него. Можно было даже вообще не вручать — это совершенно ничего не меняло. Война не была объявлена, а значит нападение японской авиации на Пирл-Харбор в любом случае оставалось предательским.

В этой связи просто необходимо провести параллели между событиями 22 июня и 7 декабря. Напомним, что 22 июня 1941 года в 6 часов утра рейхсминистр иностранных дел Германии фон Риббентроп заявил в присутствии представителей немецкой и зарубежной прессы в зале Бундесрата министерства иностранных дел в Берлине, что он принял посла советского правительства Деканозова и сообщил ему, что ввиду антигерманской политики советского правительства и угрозы границам Германского рейха, создаваемой огромным скоплением сил Красной Армии, правительство Рейха с сегодняшнего дня переходит к военным оборонительным мерам. Одновременно, в 5.30 германский посол в Москве граф фон дер Шуленбург сообщил то же самое советскому наркому иностранных дел Молотову.

В германской ноте говорилось: «Германия не согласна сложа руки смотреть на эти серьезные угрозы ее восточной границе. Поэтому Фюрер теперь дал приказ германской армии выступить против этой угрозы со всеми имеющимися в ее распоряжении средствами. Германский народ сознает, что в предстоящей борьбе он выступает не только на защиту родины, но что он также призван спасти весь культурный мир от смертельной опасности большевизма и проложить путь к истинному социальному возрождению Европы».