— Ты что себе думаешь, если мы деревенские, так совсем отсталые? — В глазах девушки отразилось искреннее непонимание, к тому же они были так красивы, что он смягчился. — Ладно, надевай пока, а там я постараюсь раздобыть что-нибудь поприличнее.

А она — словно они давным-давно женаты — тут же разделась. Ему стало неловко, и он отвернулся, но, не в силах устоять перед искушением, то и дело поглядывал через плечо. Петр Чабан и в самом деле был неверующим, но и на этот раз он повторил с истым благоговением: «Господи, какая красота мне досталась!» И вдруг, испугавшись, как бы не потерять ее, разозлился:

— Ну-ка спрячь свои побрякушки! — потому что она и старый сарафан перетянула дорогим поясом с громадной пряжкой.

— Не могу без них. Это не просто украшения, в них скрыты специальные аппараты, с помощью которых я буду изучать вашу жизнь.

— Но ты пойми, сейчас ни одна женщина не ходит в таком виде!

Она всплеснула руками, готовая расплакаться:

— Ну как это возможно, чтобы наши историки так ошиблись!

Петр снова уступил.

— Ладно, принесу тебе какой-нибудь плащ, хотя посреди лета в плаще… ладно, поищу рабочий халат.

— Петя, прошу тебя, побыстрее! Кто-нибудь придет! — забеспокоилась она вдруг.

Он сделал ей знак спрятаться в кустах и бросился к кошарам. Нагрузил телегу сеном, впряг осла и, понукая, погнал его. Однако одной телеги не хватило, пришлось шесть раз обернуться, пока машина не стала походить на настоящую копну. Подперев ее с нескольких сторон шестами, он остановился перевести дух, чтобы полюбоваться делом своих рук. Надо же, какую хорошую копну поставил, не каждый справится с таким делом, да еще в считанное время! Чужеземка восхищенно всплеснула руками, и на этот раз картинно, как артистка в телепередаче, потом вынула из-за пазухи шелковой кружевной платочек, из тех, что иностранцы покупают в сувенирных магазинах, и нежно обтерла ему лоб.