— Господи, какой же ты мастер! — воскликнула девушка, и он снова смутился: вроде бы из далекого будущего, а «господи» то и дело у нее на языке, да и в том, как ставятся копны, тоже, видать, разбирается.

Однако вскоре ему пришлось отбросить тревожные сомнения и совершить нечто такое, на что далеко не каждый решится. Он вернул телегу на место, старательно скрыл следы кражи, вымылся до пояса, разыскал большую крестьянскую торбу и стал кидать в нее самое лучшее, что нашлось в шкафах: свежую брынзу, копченую колбасу, коробку лукума с орехами. Прихватил и котелок с айраном. На плечо набросил пару одеял.

— Видишь ли, — сказал он, вернувшись. — Этой ночью придется остаться здесь, потому что туда придут другие чабаны, а ты в этой одежде…

Готовый к ее отказу, он говорил, смущенно глядя в сторону леса, потому что совсем не умел притворяться, но она обрадовалась, как ребенок:

— Чудесно, мне никогда не приходилось спать под открытым небом!..

Они постелили себе на опушке леса, откуда можно было наблюдать за отарой и за дорогой, ведущей к кошарам. Как только они легли рядом, она тут же прильнула к его плечу.

— Ты будешь мне добрым другом, да? Мне так нужна твоя защита. Ты будешь меня учить, помогать изучать вашу жизнь?

Она сказала это так мило, что темные силы, дремавшие в нем, совсем затаились.

— Жизнь как жизнь, чего в ней особенного? — сказал он.

— Я историк, но еще очень неопытный. Ты, может, знаешь, что это такое…

— Давай не будем начинать с обид, а?

Она обрадовалась и в то же время удивилась.

— Знаешь, ты сразу показался мне очень интеллигентным парнем. У тебя даже вшей нет! — сунула она свой пальчик ему под мышку.

— Придумала тоже — вши! — сначала он возмутился, а потом рассмеялся. — Вши теперь развелись у городских!