- Он погиб, защищая других, - не дал ей закончить Джим. - Он спас лейтенанта Саавик. Та сказала, что сын погиб смертью храбрых, сражаясь за ее жизнь. По ее словам, все произошло очень быстро.

Лицо Кэрол исказила боль, она беспомощно упала на стул и ушла в себя. Джим Кирк приблизился и дотронулся до ее руки. Кэрол ничего не сказала, но руки Кирка не отвела.

- Ты думал, - все же выдавила она из себя, - что со временем я смогу пережить смерть Дэвида, что смирюсь с тем, как это случилось, и осознаю, что твоей вины в этом нет. Но не в моих силах помочь тебе снять с себя вину, которую ты чувствуешь из-за гибели Дэвида, и успокоить твою боль. Боже, я не могу ничем поддержать даже себя, - Кэрол перешла на шепот: - Я полна такой ярости... Мне хочется причинить боль кому-нибудь... Клингону, убившему Дэвида, но его здесь нет, и поэтому я срываю злость на том, кто ближе, - она заплакала. - Они животные, они не ставят жизнь ни во что. Зверски уничтожили моего сына ради убийства и даже глазом не моргнули.

Кирк обнял Кэрол, она крепко прижалась к нему, не переставая всхлипывать.

- Я тоже в ярости, - пробормотал Кирк, поглаживая Кэрол по спине, как успокаивают ребенка.

- Почему? - простонала Кэрол, уткнувшись в плечо Кирка. - Почему они убили Дэвида?

Кирк пробыл в палате у Кэрол час, потом Кван-мей Суарес повела его в тихое уединенное место, где они присели.

- Ты была там? - спросил Кирк.

У Суарес не было видимых следов ранений, за исключением тончайшей неровной полоски на шее в том месте, где более темная синтетическая ткань соединялась с живой, но и этот шрам скоро должен был исчезнуть.