Время врачует раны, но слишком медленно. Спустя неделю Тэсс вернулась в школу. Улыбка совсем пропала с её лица, как и блеск из глаз. Она теперь не бегала вприпрыжку, а ходила, осунувшись, как тень, молча выполняя всю работу по дому. И плакала по ночам. Нолейен, теперь ночевавший в опустелом доме, слышал за стеной её всхлипывания. Однажды заскрипела дверь в её комнате, и вошёл отец. Он взял дочку на руки, как в детстве, стал убаюкивать её. На следующий день девочка легла с отцом, и только тогда смогла уснуть без слёз.

Они втроём стали чаще собираться вместе за ужином или просто так. И, хотя так не хватало улыбки нежной Лиэль, они были всё же вместе, и вместе возвращались к жизни.

— Папа, а почему ты больше не ходишь на работу? — спросила как-то Тэсс, прижавшись к плечу Тарима.

— У меня отпуск. Собираюсь скоро вернуться.

— Возвращайся, — поддержала его девочка. — Ты же Архимаг, мало ли что может без тебя случиться. Ты ведь всем нужен.

Архимаг чуть улыбнулся — это было так бесхитростно: девочка, сама ещё толком не оправившаяся, понимала, что отцу будет куда легче вернуться к нормальной жизни, занимаясь привычным и любимым делом.

Тарим поднялся на верхушку своей Опаловой башни и растерянно оглянулся — всё было в таком же беспорядке, в каком он оставил башню, убегая отсюда… когда же это было? Кажется, в прошлой жизни. Чем он тогда занимался? Архимаг присел на кресло, перевернул пару листов — Дикие Ведуны. На пару с Алекселем пытались найти выход из ситуации — на территории Пиры в течение нескольких месяцев стали стихийно проявляться магические способности, направленные на разрушение. И у кого! — у каких-то разбойников и бродяг. Неудивительно, что нынешний правитель Пирры попросил помощи у соседей. Надо заняться этим…