Пошерстили тебя... и радуйся, что живым остался!

Надо бы, конечно, собрать ребят, да только - кто отзовется? Все разбежались по своим хаткам, у всех свои дела, свои проблемы. Будут бормотать всякие отмазки, уставившись глазами в пол. Хрен с ними, сам справишься.

Наташке еще вздумалось взбрыкнуть позавчера. Ухожу, мол, нечего мне тут лучшие годы жизни на неудачника гробить. Так и сказала, скотина, словно не он выкупал ее у сутенера. Или, может, другой кто таскался с ней, обколотой шлюхой, по всем наркодиспансерам? Ничего, сегодня он ее поучит! Так поучит, что полгода сидеть не сможет, шалава!

А это что за парочка? Странные какие-то...

Сын Человеческий коснулся лба продавца. Я начал постепенно привыкать к виду мгновенно и навсегда возлюбивших людей, даже хотел было отвернуться, но Он вдруг отдернул руку, словно обжегшись. Что-то вспыхнуло на мгновение нестерпимо ярким, синеватым пламенем, и вот у тележки их осталось лишь двое - Он и Его ученик. Продавец, испепеленный прямо на наших глазах, превратился в горсть серого пепла, медленно оседающего на асфальт.

Мы все застыли, как пораженные громом, словно та, неведомая молния ударила в кого-то из нас.

Что случилось?

Папанов раздвинул передних, осторожным шагом подошел к тележке, опустился на колено. Когда он коснулся рукой пепельной кучки, признаться, меня передернуло.

- Холодный, - чуть дрожащим голосом констатировал "папа", его тоже проняло, какая бы ни была выдержка, невозможно спокойно смотреть, как на твоих глазах человек, только что живой, думающий превращается в кучу пепла.

- Что скажете, Юрий?

Теолог пожал плечами, руки его нервно теребили застежку на лабораторном халате.

- Не знаю. Может, этот слишком много грешил?

- Не согласен с Вами. Тот пожилой, в очках, похожий на учителя, тоже, наверняка, не праведник.