- Огонь! Ну! - надрывался "папа".

Холодная вспышка разверзлась прямо передо мной. На какое-то время я ослеп, перед глазами прыгали цветные пятна. Слитный многоголосый вздох... Что там происходит?

- Чтоб я сдох!

Среднего охранника больше не было, легкий вечерний бриз играл его пеплом, закручивая в воздухе странные узоры.

Но оставшиеся уже успели нажать на курки. Я все видел собственными глазами, но так и не смог поверить. У правого охранника короткое скошенное дуло пистолета со звучным хлопком раскрылось, словно цветок, рукоять оружия раскалилась и покраснела, он выронил бесполезную уже железку на асфальт. Другой с безмерным удивлением смотрел на капсулу парализатора. Она выкатилась из дула, словно шарик в детском бильярде, упала, звонко подпрыгнула несколько раз и покатилась прочь.

Сержант с проклятиями раз за разом жал на курок, но внутри пистолета лишь что-то щелкало.

Осечка. Осечка. Осечка.

Неожиданно Сын Человеческий простер к нам руку. У меня екнуло сердце и, думаю, не у меня одного. Голос, тот же Голос, что и в лаборатории, произнес:

"Не искушайте, Помощники"

"Папа" снова скомандовал:

- Сержант! Стреляйте!

Охранники испуганно уставились на него, потом на то, что еще совсем недавно было их товарищем. Второй охранник и сержант отбросили пистолеты в сторону брезгливым жестом, словно это была какая-то непристойность.

- Я больше ни в кого не буду стрелять: - тихо сказал сержант, четко, по-военному отдал "папе"

Иммануилу честь и, развернувшись, медленно побрел обратно к Институту. Оставшийся охранник, подумав с минуту, кивнул нам всем, и смело пошел прямо к Нему.

Еще через несколько секунд и он сгинул в бешеной вспышке.

Больше никто не осмелился пойти за Ним, каждый из нас слышал эти слова: "Не искушайте..."

Сын Человеческий ступил на переход.

Откуда здесь, на этой глухой улице, взялась вдруг машина? Не знаю. Мы только и успели услышать нарастающий рев мотора, а из-за поворота уже неслась черная лакированная иномарка.