— Я тебя помню, — сказал Джайр.
Смотри.
В воздухе перед призраком появился размытый и плохо различимый образ. Это были развалины огромной крепости, горы битого камня на фоне леса и гор. Разрушенная Грань Мрака. Туманные фигуры двигались там, роясь среди камней. Группа с факелами зашла глубоко вниз по туннелям, грозящим обвалиться. Все они были в плащах с капюшонами, но отблески пламени на их руках и лицах высвечивали узор ящеричьей чешуи. Мвеллреты. Они прокладывали путь в глубь развалин, в катакомбы, где можно найти только тьму и смерть. Продвигались медленно, осторожно, часто останавливались, осматривая углы и щели — любую трещину в земле, в которой могло быть что–то спрятано.
Потом один мвеллрет начал неистово копать, разбирая камни и балки, издавая шипение, как змея. Он работал долго, совершенно один, потому что его спутники куда–то ушли. Вскоре его чешуйчатую кожу покрыли пыль и кровь, а дыхание стало прерывистым от усталости.
Но, в конце концов, он нашел то, что искал. Из–под обломков на свет явилась истлевшая по краям страница. Письмена на ней пульсировали, как вены под кожей…
Смотри.
Появился второй образ, еще одна крепость — ее Джайр не узнал, хотя она и показалась ему смутно знакомой. Крепость была такой же темной и унылой, как Грань Мрака, полной теней и мрака, суровой и грубо вырубленной. Видение лишь на миг задержалось снаружи, а потом увлекло долинца за ворота и укрепления, в глубину подземелий. В комнате, слабо освещенной факелами, чадившими в сыром стоячем воздухе, несколько мвеллретов склонились над одинокой страницей, найденной в руинах Грани Мрака.
Они были заняты загадочным ритуалом. Джайр не был уверен, но ему показалось, что мвеллреты не вполне понимают, что с ними происходит. Они двигались согласованно, как части машины, склонив головы и устремив взгляды в одну точку. Гипнотическое звучание их голосов и движения заставляли предположить, что они отвечают чему–то, чего Джайр не мог видеть. В дыму и полумраке они напоминали гномов–пауков со Взбитого Хребта, пришедших принести себя в жертву Оборотням из–за ошибочной веры в то, что несколькими жизнями смогут уплатить за сотни других.