Он перевел дыхание.

— Но я думаю, что все равно должен идти, и потому, что нужно остановить Идальч, и потому, что Алланон дал мне понять — я больше не должен бояться. Он дал мне уверенность в том, что на этот раз все будет иначе. Ведь я теперь старше и сильнее — и готов встретиться с тем, что меня ожидает в Дан–Фи–Аран.

— Может, он это сказал, чтобы добиться своего, — возразила Кимбер. — Может, это такой друидский трюк, обман, которым славятся призраки?

Джайр кивнул:

— Может быть. Но не похоже. Я не чувствую в этом лжи, наоборот — это правда.

— Конечно, должно быть похоже на правду, — тихо сказала она. — Я привезла тебя сюда, чтобы ты помог дедушке примириться с его снами, а не рисковал из–за них жизнью. Но то, чего я боялась, случилось. Я не хотела этого.

Она так стиснула его руки, как будто пыталась причинить боль.

— Если бы я не приехал, Кимбер, кто бы разбирался с его видениями? Мы не рассчитывали на это, но мы обязаны сделать то, что нужно. Я должен идти. Должен.

Она кивнула и отняла руки.

— Я знаю. — Девушка перевела взгляд на Коглина, который наконец–то успокоился и выглядел растерянным, как будто вспомнил о чем–то важном. Кимбер ласково улыбнулась ему: — Я знаю, дедушка.

Старик медленно кивнул, но уже без всякой радости.

Выступить решили на следующий день. Путешествие предстояло неблизкое, даже если ехать верхом. Понадобится почти неделя, чтобы перебраться через горы Вороний Срез и миновать окраины Старой Пустоши до того места, где над Серебряной Рекой в тени Высоких Бин стоит Дан–Фи–Аран. Местность там была труднопроходимая, за пределами гномьих и дворфских селений начинался глухой лес. Кругом болота и дебри, многие — слишком опасные, чтобы идти напрямик. Путь по прямой исключался. В лучшем случае они могли бы отыскать дорогу вдоль восточной границы Вороньего Среза. Припасы и воду придется нести с собой. И надо приготовиться к худшему.