Джайра не радовала мысль, что с ним поедут Кимбер и Коглин, но он ничего не мог поделать. Он собирался вернуться в край, который был чужим и незнакомым два года назад и таким остался. Он не смог бы найти дорогу сам, а единственной помощью были девушка и старик, и оба знали Анар гораздо лучше, чем любой из известных ему людей. Обоих следовало бы оставить дома, в безопасности, но Джайр сомневался, что они ему позволят это сделать, даже если бы он мог без них обойтись. По некоторым совершенно очевидным причинам они намеревались присмотреть за этим делом вместе с ним.

Остаток дня они провели, собираясь в дорогу, — занятие нудное и выматывающее эмоционально, словно готовишься лезть на обрыв, чтобы потом с него спрыгнуть. Говорили мало, и только о деле.

Гораздо чаще, чем Джайр готов был это признать, он гадал, насколько искушает свою удачу, возвращаясь в край, откуда ему однажды уже посчастливилось сбежать. Он мог бы сказать, что на этот раз идет туда потому, что у него нет выбора. Но ведь выбор–то был! Он мог забыть о видениях и их объяснениях. Он мог сказать, что Кимбер права, и его используют втемную. Он мог даже заявить, что все усилия возродить Идальч все равно обречены, его сестра своей магией уничтожила книгу так, что восстановить ее из одной странички невозможно. Джайр мог прекратить дело, просто объявив, что поедет домой просить помощи у родителей и сестры. Ведь в любом случае привлечь их было бы полезно, верно?

Но Джайр не собирался этого делать. Он знал, что не попросит о помощи, даже когда убеждал себя, что должен это сделать. Он слишком недавно стал взрослым, и не хотел просить помощи без совсем уж крайней необходимости. Обращение к родителям и сестре принизило бы его в собственных глазах. Он не мог расписаться в неудаче заранее. В конце концов, что–то он мог и сам сделать. Он уже бывал в тех краях и, несмотря на опасность, побывает снова.