— Ну и что из этого? — с большими раздражением спросил старший писец. — Разумеется, говорит, и с моей точки зрения говорит много лишнего. Кроме того, когда мы учились вместе в школе, у этой кошки была отвратительная привычка нарочно опрокидывать хвостом мой кувшинчик с толченой сажей прямо на папирус.

С достоинством кивнув собственной тираде, Суб-Ареф плавно помахал в воздухе коротковатой рукой, приказывая удалиться рослым нубийцам, и не спеша направился к дому.

Неферт остолбенела от изумления: Суб-Ареф не только поверил в то, что Миура говорит с Неферт, не только (что еще страннее!) утверждает, что учился в школе вместе с кошкой, но не находит ни в том, ни в другом ничего особенного!

— Состояние недоумения, как правило, является следствием опрометчивых поступков, — эти слова углубляющаяся в грядки ирисов Миура лениво произнесла на ходу, не забывая при этом — тоже на ходу — увеличиваться в размере.

— Ты о чем, Миура? — неохотно спросила Неферт, следуя за ней.

— Кто тебя тянул за язык сказать «эта кошка разговаривает»?

— Клянусь, я не знаю сама. Это было глупо, ужасно глупо. Как-то случайно вышло.

— Вы оба абсолютно не умеете молчать — и это одна из причин, по которой я еще десять раз подумаю, насколько серьезно мне надлежит иметь с вами дело.

— Мы оба? Ты говоришь обо мне и Нахте?

Кошка остановилась и величественно уселась среди цветов.

— Миура, милая Миура, — взмолилась Неферт, подбирая подол столы и опускаясь на землю рядом с кошкой. Я непременно должна тебе рассказать…

— О том, что твой брат ничего не имеет против взять тебя в жены.

— Нахт меня любит, Миура! Он сам мне это сказал! Я не пойму, почему я сама не своя от радости — ведь я это знала и так! Потому, что я его знаю, знаю как саму себя!

— Хорошенькое сравнение. Если ты кого-либо не знаешь совсем, так это именно себя. Но опустим его. — Миура шевельнула хвостом. — Ты знаешь своего брата — это такая же правда, как то, что ты его не знаешь.