- Знаю, мне положено быть мудрым. И даже знаю для чего нужна. Ты, Коля, не огорчайся, но первые огнестрелы у нас, еще мой прадед лет сто назад испытывал.

- И чего?

- И ничего. Пыхтит, воняет, и плюется на двадцать шагов. Срамота, одним словом. У меня в кузне до сих пор три штуки валяются. Все никак руки не дойдут на переплавку пустить.

- Подари, а?

- Зачем тебе?

- Сделаю порох, стрелять будем.

- Так у прадеда не получилось.

- Ну и что? Он экспериментатор, а у меня послезнание.

Серега пожал плечами:

- Как хочешь…..

Город тем временем жил своей собственной жизнью, не обращая внимания на странного пришельца из другого мира. Все так же весело шумел торг на широкой площади под кремлевскими стенами, так же горланили на десятках языков заморские купцы, прекрасно понимая друг друга без переводчиков. Вот в тихом закоулочке спокойно и беззлобно били ногами пойманного вора, и городская стража дожидалась, когда избитого жулика можно будет забрать и бросить в поруб.

Над Славелем плыл колокольный перезвон множества церквей, созывая народ к вечерне. Вечер был настолько тих и хорош, что сало хотелось перепрятывать до бесконечности. И никто даже представить не мог, что в кузне на берегу Шолокши творится История. Именно так - История с большой буквы.

Благолепие нарушал лишь легкий матерок волхва-кузнеца:

- Одни убытки от тебя, - ворчал он, чихая от растираемого в порошок древесного угля. - Деньги все на приправы твои чертовы ушли. По улице только ночью пройти можно, копоть уже не смывается. Перед людьми совестно.

- А не перед девками? Завтра баню топи, медведь, а не то блохи заедят. Готово? Перемешивай.

- Да перемешиваю, будь оно неладно. А блох у нас нет, чай не в Европе живем.

В громадном чане варилось и выпаривалось до нужной кондиции отвратительное даже на вид месиво. На запах оно было еще гаже - селитру так и пришлось добывать у золотарей. В кустах сирени послышалось тихое шевеление и громкое сопение. Следом показалась конопатая физиономия домового-стажера.