Скалы были мокрыми, голые ветви с хлопьями тающего снега. Осклизлые корни, какие-то, потеки, похожие на сопли или слизь. Колеса разбрызгивали грязь. Навстречу ползла телега, запряженная быками. Едва разминулись. При этом Зоя Кутью тонко взвизгнула — еще полметра вправо и они бы благополучно скувырнулись по склону к домам и каменным заборам.

И пусть! Вдруг с озлоблением со всему женскому роду подумал он.

На крохотной площади в центре деревне — большего не позволяли скалы — ждали: староста и учитель в очках. Оба в сапогах и зипунах. На головах медвежьи шапки. На их свирепых, заросших лицах было написано: и какого лешего вас принесло? Сидели бы в своем городе. Мы и сами разберемся. Впрочем, лицо учителя, кажется, было бритым, но с густыми усами, закрывающими губы.

— Любезный! — Ивон Поплавски, не желая выходить, приоткрыл дверцу.

Староста сдернул шапку и подошел.

— Мы не ошиблись? Это Лучанцы.

— Верхние Лучанцы. Лучанцы ниже.

— Как ниже? — спросил Ивон Поплавски и с раздражением посмотрел на учителя.

Может, он окажется сметливей. Ни о каких верхних или нижних Лучанцах Ивон Поплавски не слышал. Есть одни Лучанцы — триста дворов и семилетняя школа — лучшая в районе. Из-за снега Ивон Поплавски не узнал местности. Последний раз он прибыл сюда по реке.

— Это Лучанцы, — уверенно ответил учитель. — Надо пройти метров пятьсот к реке.

Ивон Поплавски вздохнул. Пришлось покинуть теплый салон. Пока он помогал Зое Кутью, Калембал де Тру уже беседовал с перепуганным старостой и учителем и даже похлопывал последнего по плечу.