Солнечные зайчики плясали на асфальте, мамаши продолжали трещать без умолку на соседней скамейке. Они понятия не имели, кем был этот обаятельный незнакомец, не подозревали они ничего и о существовании ордена воинов Света, и о том, что этот орден делает для мира. Сама Ариадна ещё год назад ничего о нём не знала. Пока не встретила Влада.

Тогда она ещё не нянчила чужих детей, а работала в детской библиотеке. Был жив отец, и можно было мириться с крошечной зарплатой: если прибавить к ней его пенсию, получался доход, достаточный для скромного существования — скромного, но не впроголодь.

Ранним вьюжным утром Ариадна стояла на остановке. Её знобило, глаза слезились от ветра, болела голова, половину носа заложило, в горле царапало — словом, полный набор для больничного, который она, собственно, и намеревалась получить. Больная и совершенно разбитая, она исключительно силой воли подняла своё несчастное, расхворавшееся тело с постели в шесть утра — физических сил уже не было, — чтобы достать в регистратуре поликлиники талончик к терапевту.

Сумрак, метель, фонарь, остановка. Прислонившись к стенке остановочного павильона, девушка закрыла глаза и погрузилась в болезненную, зябкую дрёму. Будь оно неладно, это ОРЗ. Ну, на то она и зима, чтобы болеть…

— Можно не болеть круглый год, даже зимой, — раздался рядом весёлый, бодрый и, как Ариадне показалось, какой-то летний голос. При его звуках почему-то вспоминался деревянный причал, старая лодка, камыши, стрекозы, запах воды… Лето.

Она открыла глаза, чтобы посмотреть на обладателя столь приятного голоса. Своим чутьём Ариадна уже определила его категорию — человек-солнце, и удивилась. Таких она встречала, может быть, всего одного-двух за всю свою жизнь. В тусклом свете остановочного фонаря она разглядела высокую, спортивного телосложения фигуру в короткой кожаной куртке на меху, норковой шапке с козырьком и кожаной папкой для документов под мышкой. Едва взглянув в его приветливо искрящиеся из-под козырька тёмные глаза, девушка удивительным образом согрелась. Озноб отпустил её, а на лице сама собой расцвела улыбка.