Старик ещё сказал несколько фраз, потом отчаялся что-то мне втолковать, схватил за руку и потянул за собой, показывая на небо. Я с трудом поднялся, поискал рукой свой «батожок», нашёл, опёрся на него и встал, покачиваясь, как корабль на крупной зыби. Голова закружилась, стало дурно и я вырвал на булыжники мостовой утрешним беляшом, которым закусывал палёную водку. Правда, от беляша оставалось уже немного — больше было желчи. Старик покачал головой — похоже запах перегара донёсся и до него. Я возмутился — с таким-то запахом изо рта, да перегар одеколоном покажется! При мысли об одеколоне меня тоже чуть не вырвало — пил я и его…что попадалось, то и пил.

После того, как меня комиссовали из армии, изрубленного осколками гранаты и исполосованного пулями, мне оставалось или снаркоманиться, или же пить горькую — чтобы забыть. Забыть войну, забыть кровь, забыть эту боль, которая терзала моё израненное тело днём и ночью. И вот теперь я, старший лейтенант, бывший десантник, разведчик, находился на пустыре, неизвестно где, рядом с вонючим стариком в диких обносках.

Мать у меня умерла, когда я был ещё на войне, я даже не смог попрощаться с ней — в это время мы как раз отбивались, в окружении сотен «воинов Ичкерии», недовольных тем, что мы разгромили их базу в горах. Если бы не вертолётчики, раздолбавшие их и сделавшие нам проход на волю — сейчас я не стоял бы на этом грязном пустыре. Много раз я думал — а зачем? Зачем я остался жив? Сейчас бы лежал рядом с матерью и отцом, за одной оградкой, и мы, наконец-то, соединились бы одной семьёй. Отец погиб раньше — в Заводском районе, где мы жили всегда, он шёл на ночную смену и его зарезал наркоман, в поиске жалких грошей — ну что он мог взять у мужичка с авоськой, в которой тот носил на работу свой нехитрый обед? Я решил тогда для себя — надо вырваться, вырваться из этой безнадёги — куда я мог пойти, здоровенный пацан, ста девяноста сантиметров росту, учившийся в школе номер одиннадцать, где быть отличником западло — их называли лохами и ботанами и били, вымещая свою злобу и зависть на тех, кто слабее или умнее.