Постепенно «столы» заполнялись тарелками и тарелочками, стаканами и пиалушками. Появились скромная закуска: тонкими ломтиками нарезанный лимон, экономно разделанные колбаса и сыр, связка бананов, яблоки и груши. В заключении из холодильника перекочевала в центр стола бутылка шампанского.

— И это — все? — показывая на бутылку, нарочито удивился Андрей. — Стоило из-за подобной малости стараться? Лучше бы полежал, подумал…

— Помолчи, выпивоха! — так же шутливо прикрикнула Татьяна. — Едва дышит, — жалостливо обратилась она к Косте, — рана ещё кровоточит — через день перевязывают, а туда же — геройствует. То водки просит, то…

Таня не договорила — покраснела до слез. Андрей счастливо засмеялся. Тихо и нежно.

— Ну, что ж, друзья, давайте выпьем сатанинский «сок» во здравие болящего… Не получаются у меня кавказские тосты, хоть режьте — не получаются! Обойдемся без них, а? Просто выпьем за здоровье и удачу…

Негодин и Таня выпили по настоящему — опустошили свои бокалы, Панкратов, по праву больного, лишь пригубил свой. И в нормальном состоянии он не чувствовал тяги к спиртному.

Праздник отметили на славу. В адрес больного прозвучало немало добрых слов, и хоть Панкратов начисто отметал честолюбие, ему было приятно. Даже боль в спине, донимаюшая сыщика, вроде поутихла. Не зря говорят в народе: доброта лечит, злость калечит.

Ополовиненная бутылка возвращена в холодильник. До следующего подвига, когда больной с»умеет посетить прихожую и балкон.

Таня звонко, по девчоночьи, смеялась, Андрей разнеженно улыбался, Костя балагурил…

Сыщики с нетерпением ожидали ухода девушки. Негодин знал о том, что Таня обязательно оставит его наедине с мужем — договорился в прихожей, передавая пакет с продуктами. При всей своей проницательности Андрей не был уверен в уходе Тани и поэтому придумывал причину отослать её за пределы квартиры.