Попытки отыскать Жмурика, который проходил по доброму десятку заказных убийств, оказались бесплодными. Задержать Кавказца тоже не удалось, да и не за что его задерживать: самолично главарь никого не убивал и не грабил, а организацию многочисленных грабежей и убийств нужно ещё доказать. Без веских доказательств прокурор ни за что не даст санкции на арест.

Но сейчас Негодин говорил не с начальником и сыщиком — с больным человеком, перенесшим тяжелейшую операцию. Пришлось многое смягчать, многое недоговаривать. Но и в максимально смягченном виде преподнесенные Панкратову новости оставались крайне тревожными.

— Пока ты не «станешь на крыло» — поохраняем, никто до вас с Танькой не доберется. Потом придется покинуть Москву… Не навсегда, конечно, — на время…

Лифт занят и Таня не захотела ожидать его освобождения — побежала по лестнице. Каблучки задорно выстукивают по ступеням веселую мелодию, настроение безоблачное. А откуда взяться грозовым тучам? Она любит и любима, страхи и неприятности — позади. Как страшный сон иногда вспоминается бегство с родителями из развороченного Азербайджана, их гибель, одиночество, пребывание в заведении «досуга для состоятельных мужчин», хозяйка которого мадам Ведьмина обучала новую проститутку профессии продажной любви…

Но тогда самое ужасное таилось впереди. Особняк Пузана, где она и ещё шесть подневольных девушек возбуждали полуимпотента, а потом гасили это возбуждение…

Господи, какая мерзость, как она пережила все это?

Все прошло, все позади, уговаривала себя Таня, никогда не возвратится — лучше смерть, нежели положение «снотворной» — так именовались в особняке «персональные хозяйские лярвы».

Для того, чтобы прогнать тягостные воспоминания существовал безотказный способ — вызвать в памяти образ Андрюши, всегда улыбающегося, щедрого на доброту и ласку, посланного ей самим Создателем. Испытанное не раз «средство» помогло и Татьяна выпорнула из подъезда радостная и бодрая.

Лейтенант Гена, так в шутку именовала оперативника девушка, развалился на утлой для его солидных габаритов скамейке и вдумчиво изучал двух алкашей, которые расположились по соседству, прямо на траве. По мнению сыщика, они слишком долго «раскочегаривают» одну единственную бутылку. Любой уважаюший себя алкаш давно уговорил бы по крайней мере три «пузыря», а эти…