- Кто треплется?

- Ты. Компьютеры попросту не живые.

- А что такое "живой"? Всего лишь слово. Я думаю, что у компьютеров есть сознание, по крайней мере, когда они работают. В них есть какой-то внутренний проблеск понима ния. Они как-то... ну... размышляют.

- Гасси, у компьютеров нет схемы для размышлений. Они не запрограммированы на созерцательный умственный труд. У них есть схемы для решения определенных задач.

- Ладно, ты ведь признаешь, что у них есть схемы для решения задач - как и у человека. Я утверждаю, что если они оснащены для мышления, то должны думать. Если у чего-то есть крылья, оно должно летать.

- Включая чучела сов, позолоченных орлов и дронтов *, а также аэропланы, работающие на дровах?

- Может быть - при определенных обстоятельствах Когда-то действительно существовал аэроплан, летавший на дровах, Фэй, - продолжал Гастерсон, для большей выразительности размахивая руками. - Я действительно думаю, что

* Толстая неуклюжая птица, не умевшая летать. Последняя особь была уничтожена в 1881 г.

у компьютеров есть сознание. Просто они никак не могут сказать нам об этом. Или, может быть, у них нет для этого причин, как у маленького шотландца, который не произнес ни слова до тех пор, пока ему не исполнилось пятнадцать, и все считали, что он глухонемой.

- Почему же он не произнес ни слова?

- Потому что ему просто нечего было сказать. Или, Фэй, возьмем индусских факиров, которые сидят без движения, не говоря ни слова по тридцать лет либо до тех пор, пока их ногти не отрастут до соседней деревни. Если индусские факиры способны на это, то и компьютеры тоже!

Сморщившись, будто раскусил лимон, Фэй ненавязчиво осведомился:

- Гасси, ты говорил, что работаешь над романом о безумии?

Гастерсон свирепо нахмурился.

- Теперь ты издеваешься, - обвинил он Фэя. - Причем гнусно издеваешься.

- Ну извини, - сказал Фэй с легким раскаянием. - А теперь, когда ты все разнюхал, как насчет того, чтобы испытать щекотун?