— Эй, капитан! Мы разделались с ними!

— И ты надеешься уйти от меня целым и невредимым?

Джерин резко поднял голову. Голос трокмэ звучал где-то рядом, но единственным северянином в радиусе пятидесяти ярдов от них был тощий возница Эйнгуса. Без оружия и без каких-либо доспехов под промокшей одеждой, он, однако, направлялся к ним с самоуверенностью полубога.

— Не подходи, глупец, — предупредил его Джерин. — У меня нет ни малейшего желания убивать безоружного.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, дорогой южанин, поскольку это я стану для тебя смертью, а не наоборот.

Ударила молния, и Джерин мельком увидел бледную кожу северянина, туго натянутую на черепе и скулах. Словно на барабане. При вспышке в глазах незнакомца, как у кошки, блеснули зеленые огоньки.

Он поднял руки и заговорил нараспев. Раздался звучный, гортанный призыв, предваряющий заклинание. У Джерина кровь застыла в жилах, когда он узнал волшебный язык сонных речных долин древней Кидзуватны. Он знал этот язык и понимал, что его никак не могли знать самодовольные лесные разбойники.

Трокмэ опустил руки, воззвав:

— Этрог, о, Люузантияс!

И перед ним возникло чудовище из кромешного ада востока. Ноги, торс и голова — человеческие, а лицо даже можно было назвать мрачно-красивым. Смуглое, с орлиным носом, гордое, борода завитками ниспадает на широкую грудь. Но вместо рук у чудовища были жуткие клешни скорпиона, а из основания позвоночника рос длинный хвост, на кончике которого поблескивало ядовитое жало. С ревом, похожим на бычий, демон Люузантияс бросился на Джерина и Вэна.

Схватка была страшной. Двигаясь быстрее, чем человек, демон использовал свой хвост как живое копье. Жало скользнуло мимо лица Джерина настолько близко, что он ощутил его смрад. Оно же оставило сверкающую полосу на доспехах Вэна. Жуткие клешни раздробили щит здоровяка на мелкие кусочки. Лишь вовремя среагировав и отскочив назад, он сумел спасти руку.