Вначале Орлов не обратил на них внимания, но через некоторое время вдруг остановился. Что-то в этих плакатах было не так… На первый взгляд, это были обычные плакаты: халатные разгильдяи-рабочие, строгие мастера, указательные пальцы… И вдруг, прищурившись, милиционер увидел над головой нарисованного мастера какое-то светлое пятно! И у других мастеров тоже. Орлов протёр глаза — точно: все мастера на плакатах были в нимбах! «Вот ещё одна загадка, которую предстоит разгадать», — подумал Михаил.

В мастерской рабочие в засаленных ватниках молча и ожесточённо резались в домино. Орлов подошёл к ним и спросил:

— Извините…

— Сука ты, Михал Петрович, — не глядя на Орлова, сосредоточенно сказал один из играющих, — ты же видишь, что я третий раз с двоячечных выпираюсь, что ж ты, гад, на конца-то сел, ведь ты меня прокатил!

Другой рабочий, тщедушный парень со сломанным носом, видимо, напарник говорившего, покраснел, зачесал затылок и промямлил:

— Дак я думал, мы на лохматого…

— Извините… — снова попытался вмешаться следователь.

— Не на лохматого, а на лысого! — весело закричал кто-то за столом, грохнул костями и закончил. — Вы в соплях! И не надо извиняться!

— Бригадир кто?! — не выдержав, гаркнул Орлов. Рабочие посмотрели на него с интересом.

— Ну, я, — нехотя произнёс один из них, с родинкой на лбу.

— Скажите, вы знали Старобабина Николая Павловича?

— Кольку-то Старобабина?

— Ну.

— Да нет, толком не знали. Так, выпивали вместе каждый день, ну знаете, после смены, там, или перед сменой, а так…

— А как его убили? — поинтересовался вдруг рабочий со сломанным носом.

— Зарезали чем-то, — ответил Орлов.

— Ну, тогда это не наши! — сказал парень уверенно, потирая нос. — Наши бы монтировкой. Или ключом. Не тот почерк.

— Жалко Николая, неплохой был мужик, — вступил в разговор третий рабочий.

— Помню, в прошлом году я памятник тёще на могилку ладил, так он мне такую надгробную надпись придумал, что душа радуется! Я ещё ни одного человека не видел, чтоб мимо тёщиной могилы прошёл и не улыбнулся!