Сказав это, бывшая медсестра поджала губы, отчего ее лицо, поначалу показавшееся младшему лейтенанту добродушным, приобрело жесткий и неумолимый вид.

Стенькин поежился.

- Ну хоть какие-то еще симптомы замечали, Алевтина Никаноровна? спросил он, досадуя, что говорит с посетительницей несвойственным ему извиняющимся тоном, а поправиться не может. - Постарайтесь припомнить.

- Есть еще симптом, - торжествующе сказала Лютикова, - я его на конец держала. Знаете, какое хобби у моего соседа? Он радиоманьяк. Это я его так окрестила, поскольку дни и ночи крутит-вертит всякие сопротивления, динамики, репродукторы, микрофоны и прочую технику. Вся его комната, а там ни много ни мало двадцать квадратных метров, завалена этим хламом. А главное... - Она приподнялась со стула и, приблизившись к младшему лейтенанту вплотную, отчего тот даже отшатнулся, со значением произнесла: - Каждый день в эфир выходит.

Стенькин даже зажмурился. Ему почему-то представился щуплый, отмытый до жуткой белизны человечек, распахивающий окно и плавно вылетающий над крышей самого большого в Заборьевске дома, в котором разместился горсовет. В полете человечек чуть помахивал руками, а вместо кистей у него были обыкновенные клешни, прикрытые манжетами.

- На чем выходит в эфир? - спросил младший лейтенант, стряхивая с себя наваждение.

Лютикова посмотрела на него с недоумением.

- Как на чем? На радиопередатчике, разумеется.

"Черт-те что! - подумал Стенькин, - я и впрямь настроился на марсианина".

- С кем же у него связь? - спросил он строго.

- Это уж вам надлежит установить. А вполне вероятно, что и другому ведомству. Лично мне все ясно как божий день: с базой на Марсе. Докладывает, что разнюхал, получает задания.

- Ладно, - махнул рукой Стенькин. - Распишитесь здесь, товарищ Лютикова. У вас все?