Свита, сопровождавшая его с вокзала, дружно выдавила: "Сознался!" У одних это прозвучало удивленно, у других торжествующе.

- Я говорил, говорил... - заволновался Сарафаненко. Будушкин, собиравшийся в очередной раз сослаться на своего кумира Азимова, лишился дара речи.

- И давно вы, гражданин, стали марсианином? - ехидно спросил Стенькин, решивший, что больше дурачить себя никому не позволит.

- От рождения, - резонно возразил Гудаутов. - Как сейчас помню родной марсианский поселок у канала, в котором мы беззаботно резвились с другими марсианятами. Папу-марсианина, маму-марсианку. Обоих, увы, давно нет в живых. Видели бы они сейчас своего малыша!

В толпе кто-то сочувственно засопел.

- У нас живут недолго, - сказал Гудаутов, входя во вкус. - До тридцати лет. Но очень культурно. Работать никому не надо, все кругом растет, подходи - бери.

- Как же с промтоварами? - поинтересовался кто-то.

- Тоже растут. Получаем путем скрещивания. Очень сложное дело. Объяснить не могу, все равно не поймете. Не доросли вы еще.

- А что едят?

- Разное, - ответил Гудаутов, вспоминая свой недавний ужин в привокзальном ресторанчике. - Например, котлеты по-киевски, шашлык по-карски, пельмени по-сибирски.

- Все как у нас! - одобрительно воскликнул Сарафаненко. - Значит, и овец разводите?

- А как же, - оскорбился Гудаутов, - что мы на Марсе, не люди, что ли!

- Товарищи, опомнитесь! - воззвал скептик. - Это же прохвост высшей марки, да еще над нами издевается. Он такой же марсианин, как я китайский император.

- В Китае нет императора, там председатель, - поправил Будушкин.

- Попрошу официальное лицо, - сказал Гудаутов, обращаясь к Стенькину, оградить меня от оскорблений. - Если бы кто-нибудь из жителей Заборьевска приехал к нам на Марс, - добавил он с горечью, - его бы так не приняли.