Нет занятия более увлекательного, чем угадывать содержимое чужого чемодана, который стал твоим. На секунду выключившись из атмосферы, Гудаутов проворонил возвращение Лопуха и его интенсивное переглядывание с Артистом. Он не смог оценить маневра двух официантов и нескольких добровольцев из публики, которые заняли стратегические позиции в зале, отрезав путь к отступлению. Но самым большим позором для профессиональной репутации Гудаутова стало то, что он не заметил, как к нему вплотную приблизился статный администратор, и не почуял никакого подвоха, когда тот осведомился, понравилась ли гостю заборьевская привокзальная кухня.

- Недурно, совсем недурно, - благодушно ответил он. - Можете, уважаемый, поблагодарить повара от имени, э... номенклатурного командировочного.

- Издалека следуете? - дружески поинтересовался администратор.

- Из столицы, конечно, друг мой, - ответил Гудаутов.

- Как там она?

Гудаутов лишь закатил глаза и многозначительно покачал головой, давая понять, что с Москвой все в порядке. Но метр этим не удовлетворился, решив, видимо, выудить как можно больше сведений о положении вещей в столице.

- Приезжих небось много? - спросил он полуутвердительно.

- Хватает, - Гудаутов начал раздражаться.

- И откуда?

Это уже было нахальством.

- С Луны, - ответил Гудаутов и хотел было добавить что-нибудь покрепче, но тут вдруг до него дошло все сразу: "И пристает неспроста, и пялится подозрительно, и в окружение взяли... Ах, чемоданчик, чемоданчик!"

Гудаутов молниеносно привел себя в состояние самообороны. В данный момент главной задачей стало не сказать ничего такого, что могло бы навести их на след. "А что им известно? Неужели по тревоге с поезда опознали чемоданчик? Я-то, идиот, выставил на обозрение! Однако никто вроде его и не замечает, все уставились на мой портрет. Усы не понравились, что ли?"